В этой повести нет геройства, штурмов и засад. Просто жизнь на войне, на далекой войне в афганских горах, где дед-афганец подарил командору-шурави рыжего щенка. Командир уехал, а пес по кличке Колпак остался в крепости где стоял батальон полка. И на службе как положено свои законы, свои враги, свои друзья. Своя стая. Вот только какая она для рыжего Колпака? Псы из кишлака или сарбозы-шурави? Что звериное, а что человеческое побеждает в людях и в собаке? 'Колпаками' в некоторых частях ОКСВА называли солдат первого года службы. Один из вариантов происхождения этого названия таков: среди солдат второго года службы (старослужащих) было модно придавать летнему головному убору, панаме, форму стетсоновской шляпы, как у ковбоев в американских вестернах. Чтобы изготовить этот замысловатый аксессуар, панаму замачивали, а затем, загнув поля и продавив тулью, буквально засушивали на жарком афганском солнышке. Ходить в такой шляпе считалось не просто шикарным. Шляпа являлась таким же атрибутом старослужащего, как вытертый кожаный ремень с выгнутой пряжкой, ушитая форма и выступающая за край воротничка подшивка. Если же, не дай бог, молодой солдат, не оттянувший положенного года, позволял себе приобщиться к ветеранам и загнуть края своей панамы, кара его ждала скорая и неумолимая. Кроме строгого внушения и зуботычины, наказывали еще и морально - сорвав шляпу с бестолковой головы, тулью выравнивали ударом кулака изнутри, отчего середина выдавалась вверх, подобно колпаку. А потом брали ставшую 'уставной' панаму за поля и с силой натягивали на дурацкую стриженую голову молодого. Отсюда и название молодых - 'колпаки'.