Пятьдесят лет назад торговая Москва — ее «город» — еще держалась за прежний, старомосковский облик, почти такой же, каким он был и «до француза». Там, где сегодня тесные переулки обрамлены внушительными домами из стали и стекла, где сплошным потоком, занимая весь проезд, тянутся рессорные подводы, извозчики на резиновых шинах и автомобили, где за зеркальными витринами видны степенные служащие крупных «торговых домов», одетые по последней моде, — полвека назад в приземистых, местами одноэтажных домиках и в бесчисленных проходных дворах теснились сумрачные «лавки» и «амбары». У их дверей притормаживали убогие московские «ваньки» и простоватые «полки», а в глубине крепкие «молодцы» — «ребята» в картузах и поддевках — выжидали покупателей, точно охотники добычу…