– Скажу прямо, Есень. Ты мне небезразлична, но на таких, как ты, не женятся. Ты — девочка для удовольствия, для души, понимаешь? А в дом, в семью, мы приводим только своих женщин. – Как ты можешь так говорить, Ислам? Я же отдала тебе свою невинность! Слезы жгут глаза, но я проглатываю их, заставляя себя не сорваться и сохранить лицо. – Ты ведь хорошо со мной провела время? Тебе было приятно? Тогда какие ко мне вопросы? – Убирайся! Я больше не хочу тебя видеть. Никогда! Его взгляд мрачнеет, в нем вспыхивает злость. Он резко сокращает расстояние, и я отступаю, пока не прижимаюсь спиной к стене. – Нет, Еся. Ты от меня не уйдешь, — жестко бросает он с собственнической упрямой уверенностью, так характерной для кавказских мужчин. — Ты все равно будешь моей. Даже после того, как я женюсь на другой.