Стояла ранняя весна. Деревья еще не оделись листвой, но на тополях, сирени и особенно на бузине уже набухли почки. Ласковое яркое солнце местами вытянуло на лугах первую зелень, однако низины все еще были залиты водой: ручьи шумно бежали, а в тени и по канавам кое-где белели остатки снега. Тут и там уже пахали и боронили землю под яровые — овес и картофель. По раскисшей дороге к воротам большой помещичьей усадьбы, поставленным на массивных каменных столбах и украшенным чугунными львами с оскаленными пастями, — каждый из них правой лапой перекатывал крупный шар, — подъехал небольшой щегольской тарантас без верха и остановился. Сытый рыжий ухоженный конь, чуть взмыленный, в нарядной сбруе с густым медным прибором и расписной дугой, звенел бубенчиком и, мотая головой, нетерпеливо переступал.